«Всякий раз как писать о войне, я, ровно, перед взаправдашней атакой, робею, набираюсь духу, всё выверяю, выверяю, как бы чего не забыть, где бы не соврать, не слукавить, и это ведь всё при том же «тик-так», которое стучит в каждом из нас», – писал Виктор Петрович Астафьев своему учителю-критику А. Н. Макарову спустя два десятилетия после окончания войны (Астафьев В. П. «Нет мне ответа, эпистолярный дневник 1952-2001», Иркутск, 2009, стр.75).

Это Астафьев. А каково мне, родившейся спустя шесть лет после окончания войны, приступить к описанию тех страшных 1418 дней?! Не забыть, не соврать, не слукавить… Конечно, главное в моём изложении событий – опора на живые свидетельские показания участников тех событий, запечатлённые на страницах газеты, в военных мемуарах и иных документах эпохи.

Вот, например, архивная сводка погоды за 22 июня 1941 года по городу Игарке. Её предоставило Красноярское управление гидрометслужбы по просьбе бывшей работницы, дочери игарчанина-участника войны Михаила Ивановича Шалыгина, Елены:

«22 июня 1941 года: до обеда небольшая облачность, во второй половине дня небо покрылось полностью облаками, температура средняя плюс 12,8 градуса, максимальная – плюс 16,4 градуса, ветер – до обеда штиль, в полдень 4 метра в секунду, без осадков».

Денёк, каких мало в Заполярье даже в летнее время. Неудивительно. 22 июня считается днём летнего солнцестояния. Он воспринимается учёными как важное астрономическое и географическое событие, происходящее в Солнечной системе. В этот день наша планета Земля, совершая движение вокруг Солнца и вращаясь вокруг воображаемой оси, в очередной раз занимает по отношению к центральному светилу – Солнцу такое положение, когда солнечные лучи в Северном полушарии отвесно падают на северный тропик и освещают дно самых глубоких колодцев. Двадцать первого июня – самый длинный день и самая короткая ночь в году. За Северным полярным кругом солнце не заходит вовсе. Наступают «белые ночи».

…Они зашли в городскую фотографию сделать снимок на память. 20 июня 1941 года. Главный инженер лесопромышленного комбината эстонец Николай Вилоп и его молодая жена, воспитательница детского сада, сибирячка Ольга Каминская. Она доверчиво прислонилась к плечу любимого мужчины, совсем недавно подарившая ему маленького сынишку, названного в честь дедушки Эдуардом. Высокий брюнет с пышными вьющимися волосами одет в красивый, добротный костюм, светлую рубашку, у него умные, проникновенные, любящие глаза. Ольга моложе мужа, аккуратно и весьма оригинально уложены волосы в причёску. Эта фотография – единственная совместная, оставшаяся на память о погибшем на войне муже…

«Вечер 21 июня 1941 года был чудесным», – так считал студент педагогического училища народов Севера Николай Краснопеев. Родом он был из Ворогово, но в Игарке чувствовал себя нужным и полезным, был активным комсомольцем. Его хорошо знали в горкоме ВЛКСМ, а студенты училища избрали секретарём своего комитета комсомола. «Ко мне, – вспоминал он, – пришли девчата-однокурсницы Валя Емакаева, Маша Малютина, Дуся Курбатова и потребовали срочно организовать танцы, пригласив на них аккордеониста. Директор училища вечер отдыха разрешил, и молодежь веселилась допоздна, а потом, как было принято, с песнями пошли на Енисей. Сидели на берегу, читали стихи, спорили и мечтали…

Рано утром в воскресенье решили идти в тундру на болота за клюквой. Около восьми утра гурьбой ушли в лес, захватив с собой гитару, мандолину. Заводилой у студентов был Роман Степанов.

А вот молодожены Вилопы, как и многие горожане, в воскресный день пошли на стадион «Лесопильщик Востока» смотреть футбол. Международные встречи по футболу – команда игарчан против команды иностранного судна, пришедшего за экспортным пиломатериалом, – тоже известное развлечение тех лет.

На удивление тёплым и солнечным запомнился последний мирный день и семикласснице Фаине Кожуховой, игравшей со своими сверстниками в лапту, некогда любимую и нами детскую забаву. Ребятишки, уже закончившие учебный год, бегали по дощатым тротуарам. Из дворов слышались громкие выкрики увлечённых игрой мальчишек и девчонок. Город жил обычными заботами выходного дня.

И вдруг всё изменилось. Жила Фая в семье своей тети, Анны Алексеевны Калашниковой – директора средней школы № 1, на улице Кирова в «учительском» доме. Наискось от дома на улице Малого Театра была почта, радиоузел, рядом на столбе – репродуктор (на снимке). Вот он-то и принес весть о пришедшей беде. Под репродуктором стояли люди. Горько плакали женщины. Суровыми, решительными были лица мужчин. На стайку подбежавших ребят взрослые смотрели по-особому. Они хорошо представляли себе, какое теперь детство ждёт этих мальчишек и девчонок… (Авраменко М. С. «Юность, опаленная войной», Коммунист Заполярья, 14.02.1985).

Разгорячённые, весёлые, с песнями возвращались из леса студенты. Но родной город уже было не узнать. Николай Краснопеев вспоминает: «Все куда-то спешили, были озабочены, плакали женщины. Когда подошли к школе № 1, на нас буквально набросилась какая-то старушка: «Перестаньте петь и бренчать, горе-то какое… Война!»

Лето – пора отпусков, многие игарские семьи успели купить билеты на пароход, планировали свой отдых. Клавдия Иннокентьевна Краснопеева, игарская школьница тех лет, вспоминала: «Мама повезла меня на лето в Ворогово. Где-то в районе Туруханска объявили о начале войны. Какой был шок! Пассажиры просили капитана вернуться обратно в Игарку, но напрасно» (Игарские новости 24.06.2009 «И вот я уже бабушка…»)

На этом же пароходе из Игарки в свой первый, заработанный в Заполярье отпуск отправилась фельдшер городской больницы юная Евгения Алексеевна Подшивалова. Она тоже вспоминает о том, что, подойдя к пристани Туруханск, именно от встречающих они и услышали зловещую новость. По прибытии в Красноярск Женя сразу же пришла в военкомат и отправилась на фронт. Военный фельдшер, лейтенант медицинской службы, старшая операционная сестра хирургического полевого подвижного госпиталя № 100, не считаясь с личным временем, по нескольку суток не выходила из операционной, спасая жизни бойцам. Подробнее о ней вы еще прочтёте в главе о медицинских работниках на фронте. В мирное время Е. А. Подшивалова получила звание «Заслуженный врач РСФСР».

Июнь в Игарке – горячая пора. Открыта речная навигация. Все силы брошены на проведение морской лесоэкспортной, Карской, как тогда называли. Она стартует в августе, когда морские лесовозы по Северному морскому пути придут сюда за пилёным лесом. Бесспорно, что головное предприятие заполярного города – лесопромышленный комбинат. Но всегда город держался ещё на трёх китах – морском, речном и авиационном портах. Сухопутный авиапорт на острове был построен уже в годы войны, а начиная с 30-х в Игарке был гидропорт – напротив современной гидробазы. И самолёты, летающие летом, чаще называли лодками – они приводнялись на акваторию протоки. Зимой вместо колёс использовали лыжи.

Полярные лётчики, базировавшиеся в Игарке, были известны всему миру – Герой Советского Союза Михаил Васильевич Водопьянов, командир экипажа. Эстонец Эндель Карлович Пусэп. Он станет Героем Советского Союза в годы войны, пока же на сезон 1941 года назначен вторым пилотом в экипаж М. В. Водопьянова. В этом же экипаже были также консультант по арктическим вопросам (третий пилот) Борис Григорьевич Чухновский; первый борттехник (инженер корабля) Константин Николаевич Сугробов, участник экспедиции на Северный полюс; Александр Павлович Штепенко, первый штурман, радист, второй техник и второй штурман одновременно.

Впоследствии именно он и описал в своей книге «На дальнем бомбардировщике. Записки штурмана» то, как встретили полярные лётчики в Игарке весть о начале войны:

«Через семь часов полёта под нами во всей своей красоте – первый заполярный город Игарка, наша база, с которой мы будем совершать свои полёты в море, пока не наступит лето и не откроются гидроаэродромы в Карском море. Крутой вираж над городом. Самолёт легко и плавно чертит воду и останавливается у бочки на якоре. Концами лодка прикрепляется к бочке, и мы на катере подъезжаем к пристани. Нас встречают знакомые игарцы и ранее прибывшие сюда лётчики. В Игарке идёт полным ходом подготовка к летней страде – навигации. Лесозаводы работают день и ночь. На пристанях и причалах расчищаются места для приёма океанских пароходов. Солнце, светящее круглые сутки, даёт авиации возможность работать непрерывно. Уходят и приходят рейсовые самолёты. Связавшись по радио с полярными радиостанциями в Карском море и узнав от них обстановку, мы вылетаем из Игарки в Карское море».

В задачи лётных экипажей входило исследование трассы Северного морского пути, связь с научными полярными станциями в Северном Ледовитом океане. Узнав, что извечный соперник Водопьянова Иван Иванович Черевичный прибыл в Игарку раньше и даже успел рассказать вновь прибывшим о своеобразном рекорде, установленном экипажем Матвея Ильича Козлова, пролетавшим без дозаправки 25 часов подряд, экипаж Водопьянова загорелся идеей соревнования.

Не буду пересказывать все подробности этого замечательного полёта, книга доступна для чтения в интернете. Скажу лишь, что буквально на последних каплях бензина приземлился самолёт Водопьянова на акваторию Игарской протоки. Полёт продолжался 25 часов, но рекордсменов никто не встречал радостными возгласами.

«На высоком, крутом берегу – гостиница аэропорта, – пишет Александр Штепенко. – Кругом ни одной живой души. Даже ребятишек, которые обычно почти круглые сутки копошатся на берегу, нигде не видно. В большой битком набитой комнате гостиницы на наш приход никто не обратил внимания, будто это не мы сейчас вернулись с далёкой Арктики после двадцатипятичасового полёта. Через несколько секунд мы тоже забыли свой почти рекордный полёт и всё то, что было у каждого из нас до этого дня, до этого часа, когда услышали первые слова правительственного сообщения о вероломном нападении Германии на Советский Союз».

В. ГАПЕЕНКО.